Корейская примадонна Суми Чо посетила Красноярск в рамках IV музыкального фестиваля стран АТР, и ее визит был хорошо анонсирован, билеты в Большой Концертный зал были практически распроданы еще за неделю до концерта. Дело тут не столько в том, что красноярская публика так любит оперу, а в том, что ей грамотно объяснили: «Суми Чо – звезда. Мировая. Действующая». Сыграли свою роль и разумные цены на билеты, которые были в четыре раза ниже, чем на земляка Хворостовского – фестиваль спонсируется из бюджета.

Еще до начала представления я терзалась вопросом, как Суми Чо выстроит свою программу? Все-таки выступать перед залом, который страшнее шоу «Голос» ничего в жизни не слышал, довольно трудно. Бумажная программка сразу же оправдала мои подозрения: исключительно популярные опереточные номера, разбавленные «Вокализом» Рахманинова. В каком-то интервью Суми Чо говорила, что с радостью бы исполнила что-нибудь из русской музыки, но опасается петь из-за незнания языка. Получается, что с вокализом она неплохо выкрутилась.2

Зал был полон, публика радовала своей разношерстностью: от бабушек-божьих одуванчиков до неформального вида молодых людей. Требование выключить мобильные телефоны народ беспрекословно выполнил – за весь концерт не раздалось ни единого звонка. Люди в черном, то есть оркестранты расселись на большой сцене, публика поприветствовала Марка Кадина, дирижера Красноярского академического симфонического оркестра, тот взмахнул палочкой, и вот, зазвучал оркестр…

Тут со мной случился шок: как оказалось, на сцене расставили микрофоны, и пустили звук через динамики – ощущение было феерическое: оркестр отдельно, а звук отдельно. И только большой барабан было вполне хорошо слышно с того места, где он реально находился, а все остальное было похоже на то, словно режиссер запустил фонограмму, и оркестр принялся имитировать игру. За что они так? У нас очень приличный симфонический оркестр, за него никогда не бывает стыдно, в отличие от акустических параметров Большого Концертного зала, на реконструкцию которого, говорят, ушли большие деньги.

3И вот, после недолгих мучений от микрофонного звука оркестра, на сцену вышла Суми Чо — легкая, стремительная, в белом платье. Глаз нельзя было оторвать от ее сияющего вида. И понеслась!

Программа концерта выглядела следующим образом:

— И.Штраус, увертюра к оперетте «Летучая мышь»

— Ш.Гуно, вальс Джульетты из оперы «Ромео и Джульетта»

— Ф.Легар, песня о Вилье из оперетты «Веселая вдова»

— И.Штраус, чардаш из оперетты «Рыцарь Пасман»

— Ф.Легар, песня Ганны из оперетты «Веселая вдова»

— И.Штраус, куплеты Адели из оперетты «Летучая мышь»

— И.Штраус. вальс «Весенние голоса»

— А.Адан, ария Коралин из оперы «Тореадор»

— С.Рахманинов, «Вокализ»

— Ж.Оффенбах, увертюра к оперетте «Орфей в аду»

— Ф. Легар, ария Джудитты из оперетты «Джудитта».

4Исполнение не было безгрешным, отнюдь, и это при том, что «Царицу ночи» или «Simpre Libera» она не исполняла. Порадовало то, что в целом голос у нее в порядке: не заглублен, не качается, верха берет без натуги и колоратуры пропевает аккуратно, без грязи. Но на первой вещи (вальс Джульетты из оперы Гуно) голос откровенно не звучал, Суми его раскачивала и распевалась уже по ходу концерта – от первых номеров к последним звук становился лучше и чище. Если бы не микрофон, который давал отвратительный сипатый призвук, то к моменту выхода на бис все было бы прекрасно.

7Что касается умения работать с аудиторией, то Суми жгла напалмом! Я-то раньше думала, что только Симона Кермес любит колбаситься, исполняя академическую музыку, но я здорово ошибалась. Суми Чо показала пилотаж, стащив Кадина с дирижерского помоста во время исполнения песни Ганны из «Веселой вдовы», чтобы вволю потискать и даже поплясать. Она кривлялась, пела буратинским голосом за опереточных персонажей, устраивала пантомимы, обнималась с первой скрипкой – но все это было от души и с хорошим настроением. Зал радостно хлопал, заводясь от ее энергичности и солнечности.5

Нельзя, наверное, считать такое исполнение академическим – оно построено целиком на взаимодействии с публикой, иногда в ущерб качеству. Но учитывая специфику зала, очень далекого от классической музыки, все было сделано правильно. Из 1200 человек (вместимость нашего БКЗ), посетивших концерт, хорошо знакомых с творчеством Суми Чо было ровно три калеки – все остальные пришли, потому что им сказали, что это мировая звезда. За спиной у меня две тетеньки бальзаковского возраста возбужденно обсуждали, что «Сразу видно, что опера есть опера. Это вам не какая-нибудь оперетта!» И вот эти люди к концу второго отделения стояли и ревели от восторга, орали «Браво!» и топали ногами, не желая отпускать певицу, о которой еще вчера ничего не слышали. Суми порвала зал, как Тузик тряпку.

Она выходила на бис три раза, исполнив “O mio bambino caro”, потом итальянскую песню о Неаполе, а потом специально для корейцев, присутствовавших в зале, решила спеть что-нибудь корейское. Но сначала спросила у публики: какую песню вы хотите услышать — веселую или грустную? Мнения разделились, зал невнятно загудел, а потом какая-то тетушка истошно прокричала, что «И ВЕСЕЛОЕ И ГРУСТНОЕ!!!».

— А вот ни фига, — ухмыльнулась Суми, — будет что-то одно, или веселое, или грустное. Выбирайте.

— ВЕСЕЛОЕ!!! – На сей раз аудитория была единодушна.6

— Ладно, тогда подождите, — певица прошла за кулисы и вернулась с бокалом вина, послужившим ей реквизитом в развеселой застольной песне, которая окончательно привела зрителей в состояние экстаза. Зал ревел от радости и не жалел ладоней, а корейская примадонна мило поведала, что очень любит футбол и рада, что сборные Кореи и России сыграли вничью.

Суми полностью контролировала аудиторию и делала с ней что хотела, при этом оставаясь абсолютно естественной. Харизма у нее бешеная, она может просто выходить на сцену, и зал будет переться без всякого пения. Могу сказать точно — после этого концерта, несмотря на спорную программу и неидеальное исполнение, я перехожу в разряд бешеных фанатов Суми Чо.

Из разряда курьезов: выходила Суми всегда из левой кулисы. Уж не знаю, что там наши организаторы положили, но она, выходя, каждый раз об 7это спотыкалась. Во второй половине программы дирижер Марк Кадин стал провожать ее до места – от греха подальше. И вот, перед последним выходом, когда она должна была исполнить арию Джудитты из оперетты Легара, все притихли, оркестр изготовился, и тут из левой кулисы отчетливо раздался уже знакомый грохот падающего тела. Тетенька, сидевшая справа от меня, умиленно произнесла, вознеся очи горе:

— Идет…

 

 

Автор: Жозе Дале